На днях Объединенные Арабские Эмираты отпраздновали 40 лет образования единого государства. Сложно поверить, что буквально за несколько лет до объединения эмират Абу Даби, Дубай и другие (более мелкие эмираты) использовали в обращении совершенно разные и часто даже зарубежные деньги.

Началась эта история денежного разброда шатания и единства еще до прихода европейцев в горах Афганистана. Именно оттуда был родом один из крупнейших реформаторов в истории Индии Шер Шах, который в средине XVII века вводит в обращение серебряную монету - рупию. Она чеканилась из серебра 970-й пробы, весом— 11,534 г. Кроме рупии, выпускали кратные ей монеты: 1/2, 1/4, 1/8, 1/16 и 1/20 рупии. Качество рупии оставалось неизменными и это способствовало быстрому росту популярности монеты не только в Индии, но и в странах, тесно экономически связанных с Субконтинентом (Индонезия, регион Персидского залива, Восточная Азия). Англичане оставляют неизменной монетную систему. Частные колониальные банки во второй половине XVIII века даже начинают выпуск рупий в виде бумажных банкнот. Их выпускал Банк Индостана (1770–1832), Генеральный банк Бенгалии и Бихара (1773–1775), Бенгальский банк (1784–1791) и некоторые другие. Для владений в Индийском океане «свои» рупии чеканили Португалия, Германия, Италия и Франция. Охотно пользовались рупиями арабские торговцы, пираты и ловцы жемчуга с южного берега Персидского залива; бедуины из глубины полуострова. Основным конкурентом индийской рупии был… таллер Марии Терези, который обильно чеканился на Ближнем востоке по старым австрийским канонам. Но постепенно таллер сдавал позиции.

5 Рупий Германской Восточной Африки Выпуск 1905

До конца 1950-х арабы продолжали пользоваться индийской рупией, но теперь это уже были бумажные банкноты независимого государства – Индии. Они массово завозились из Индии, менялись в Заливе на золото по выгодному курсу, а потом золото нелегально на лодках увозилась в Индию, где и менялось по официальному курсу в банке. К концу 1950-х это явление приобрело уже макроэкономически значимый масштаб и индийское правительство пошло не жесткие меры. В 1959 году в обращение вводиться специальная валюта – Рупия Персидского Залива. Эмитентом выступал Резервный Банк Индии. Рупия Залива жестко привязывалась к индийской рупии, а она, в свою очередь, девальвировалась и привязывалась к британскому фунту стерлингов. Что-то подобное, но уже в отношении всего остального мира в 1972 году совершат США, в одностороннем порядке отказавшись свободно менять доллар на золото.

100 Рупий Залива Выпуск 1959

Получив независимость, Кувейт и Бахрейн вводят свои национальные валюты в 1961 и 1965 годах соответственно. Можно сказать, что им повезло, ведь 6 июня 1966 года Индия в очередной раз девальвирует свою рупию. Вслед за ней обесценивается и рупия Залива. Англичане к тому моменту официально заявили, что в 1971 году выводят свои войска и сокращают к минимуму свое присутствие в странах восточнее Суэца. Арабские шейхи Залива оказались один на один с непростой финансовой ситуацией. Эмир Абу Даби заключает валютный союз с Бахрейном и вводит в обращение на своей территории бахрейнский динар. А эмир Дубая заключает союз с Катаром (тогда еще британским протекторатом) и вводит в обращение совместный Катарско-Дубайский реал. Восточные эмираты (Шарджа, Фуджейра, Рас эль Хайма, Ум эль Квейн и Аджман) продолжают пользоваться обесценившейся рупией Залива. С юга связи рвутся Саудовской Аравией, которая вводит в обращение свой собственный реал. Собственные валюты остаются слабыми. По большому счету они являются лишь местными расписками правителей, о вкладах в золоте и фунтах, размещенных в лондонском Сити (сейчас такую ситуацию можно наблюдать в отношении некоторых стран центральной Америки).

100 Реалов Катара и Дубая Выпуск 1966

Ситуация с разными валютами и союзами лишь подчеркивает, в каком хаосе и неопределенности находился регион в то время. Ничего не препятствовало Катару или Бахрейну стать частью Объединенных Эмиратов, а кому-нибудь из восточных эмиров - переметнутся на сторону Омана или остаться карликовым, но суверенным государством. Но в сентябре 1971 года о своей независимости объявляет Катар, а 2 декабря 1971 года шесть эмиров объявляют о создании ОАЭ. Абу Даби отказывается от бахрейнского реала. 19 мая 1973 года уходит вместе с банкнотами в историю и Катарско-Дубайский валютный союз. Единственным средством платежа на территории тогда уже семи Эмиратов становиться дирхам.

Менялись политические расклады и названия валют, но неизменной оставалась география, которая сама собой делает из ОАЭ перекресток восточного мира. Сейчас в любом обменном пункте Эмиратов можно спокойно обменять всевозможные рупии (Индии, Пакистана, Бангладеш, Шри-Ланки) и многочисленные местные реалы/динары (Катар, Бахрейн, Саудовская Аравия, Оман).

Изучение банкнот и их истории способствует выработке очень интересного навыка — способности находить общее в судьбе стран и народов из разных времен и разных частей света.

Вот, например, кто из нас знает про острова Сент-Пьер и Микелон? Две практически безжизненные скалы у берегов Ньюфаундленда, Канада, со средней температурой +13 градусов в июле. Вообразили? Так вот, на банкнотах этих заморских территорий Франции с 1960 года была изображена знойная мулатка с обнаженной грудью. Конечно, португальцы в свое время называли две эти скалы «Острова 11 тысяч непорочных дев», но когда это было? А тут вот +13 летом, в тундре, на фоне плывущих по Северной Атлантике айсбергов, — и голая грудь.

А всё почему? А потому, что правительству этих островов было глубоко наплевать, какие деньги будут на руках у всего-то семи тысяч местных жителей. В Париже тоже решили на печатанье специальных банкнот много сил и средств не тратить и отправили им часть эмиссии, предназначавшейся для Реюньона — райского тропического острова в Индийском океане. Надо думать, что суровые северные моряки были рады виду горячего тела мулатки. И только введение евро лишило их этого милого совмещения приятного (груди) с полезным (наличным денежным обращением).

Какой вывод мы можем сделать? Первое — мало где в мире печатаются деньги. А ходят они везде. Второе — если правительство само не заботится о дизайне своих купюр, то получается полный фьюжн. Тропики путаются с Арктикой, а, например, Сибирь — с банановыми республиками Латинской Америки. Да, такое тоже было в далеком 1918 году.

Правительство Керенского было так занято судьбами России, что как-то не удосужилось подумать о банкнотах. То есть царские деньги, конечно же, хотелось заменить чем-то более демократическим по духу и содержанию, но вот внешний вид этого духа мало кто себе представлял. Да и в стране творилось такое, что было не до эмиссии. Деньги для новой России заказывали в США у лидера тогдашней полиграфии American Banknote Company, которая печатала банкноты для большей части тогдашнего свободного мира (читай — стран Латинской Америки).

Поскольку точного мнения о том, как должна выглядеть Россия без Романова, не было, то дизайн банкнот доверили американцам. Те, желая сэкономить время и творческие силы, не стали изобретать что-то новое, а обильно использовали аллегорические женские фигуры из клише, по которым ранее печатались деньги для Эквадора, Боливии и Бразилии. Печатались до и, надо сказать, печатались позже. Центральное место на банкнотах занимали массивные фигуры женщин, аллегорически изображающих свободу, справедливость, изобилие и прочие хорошие вещи.

К моменту, когда банкноты были готовы, Керенского уже не было в России. В Сибири правил адмирал Колчак. А на Дальнем Востоке высадились японские войска. И вот деньги с женскими фигурами начинают свой медленный и бесславный путь от дальневосточных портов в Сибирь. Вводятся в обращение, но как платежное средство не используются. Разбираются местными на память, как сувениры.

Знойные американские женщины задолго до Сальмы Хайек и Дженнифер Лопес покоряют сердца суровых сибирских мужчин. Недолго, буквально на пару лет в 1919-20 годах, чалдоны-сибиряки и мачо-латиноамериканцы созерцали одинаковых женщин. Следующий раз такое случится через 70 лет, когда в СССР в конце 1980-х в моду войдут латиноамериканские мыльные оперы. Но это уже другая история, и к деньгам она отношения не имеет.

Как это ни странно, но в основе современного денежного обращения лежит две простых вещи: кредит и доверие. Еще более странным нам покажется тот простой факт, что рождение бумажных денег изначально было связано с сугубо частной инициативой. Судьба иных бумажных денег в Сибири дает нам экстремальные примеры и того, и другого, и третьего.

Изначально банкноты печатались ювелирами. Люди этой профессии обладали уникальным рыночным товаром — безопасными хранилищами для золота. Возможность спрятать своё золото у одного ювелира и получить по бумажке у другого породила то, что мы называем банкноты (bank-note). Ибо сами ювелиры, не будучи дураками, быстренько позабросили свои щипчики и молоточки, сконцентрировавшись на новом ремесле, — превратились в банкиров.

Пока банкноты выдавались только под залог золота, ничего революционного в этом не было. Но как только ушлые банкиры придумали выдать кредит бумагой, в финансовом деле произошел переворот. Теперь объем денег смог оторваться от реальных ценностей и создать такой кредитный рычаг, который если и не позволил поднять Землю, то несколько раз ее переворачивал. Ибо без кредита невозможна бы была мировая торговля, индустриальная революция и колонизация огромных пространств Нового Света и Сибири. И в начале этих великих дел были банкноты.

Хотя правильнее говорить трастноты (trust-note). Ибо для нас в деньгах главное — доверие. Получая на руки пачку бумаг, мы, сами того не осознавая, верим, что их примут в оплату товаров и услуг. Ибо в магазин и парикмахерскую мы ходим значительно чаще, чем в Центробанк с требованием отдать свою долю достояния страны. В условиях, когда доверия нет, нет и денежного обращения.

Во время гражданской войны в Сибири многие области скатились к форменному средневековью, денег не было. В ходу был натуральный обмен, а самогонка и махорка играли роль всеобщих эквивалентов ценности. Неким комичным примером денег, переходных от вульгарной самогонки к солидным государственным билетам могут служить деньги Якутска, которые за неимением нормальной бумаги в 1919 году печатались... на оборотной стороне водочных этикеток. Это, наверное, в пику Благовещенску, где в это время в ходу были деньги, выпущенные... местным обществом трезвости.

10 рублей Благовещенского общества трезвости Выпуск 1919

Примером частной инициативы и силы частного капитала может служить Петр Симада — крупный предприниматель японского происхождения из Николаевска-на-Амуре. В ситуации, когда город наводнили японские оккупационные банкноты, он быстро сориентировался и заказал в Японии свои собственные деньги. Деньги, надо сказать, подкрепленные не штыком солдат, а обильными товарными запасами его магазина. Буквально за несколько недель в городе сформировалась полноценно действующая финансовая система. Честное японское купеческое слово «уделало» самурайскую честь задолго до Василия Блюхера, генерала Маккартура и всемирного признания Sony и Toyota.

1 рубль магазина Петра Николаевича Симады Выпуск 1919 Николаевск-на-Амуре

Иногда, когда веры и доверия бумажным деньгам нет, государство начинает применять репрессивный аппарат. Истории про расстрелы на оккупированных территориях, увы, никого не удивят. Но вот буквально недавно, в 1992 году, в Латвии человек мог угодить в тюрьму на 3 месяца за отказ принимать как законное платежное средство новые банкноты — рублисы. Вот тебе и демократическое государство с рыночной экономикой и без пяти минут член Евросоюза.

1 латвийский рублис Выпуск 1992 т.н. "Репшики"

С другой стороны, иногда вера в бумажные деньги настолько сильна, что переживает выпустившее их государство. Ещё в 1920-е годы бумажные рубли Российской империи можно было поменять в Париже или Берлине на любую европейскую валюту или американский доллар. Курс, конечно, был далёким от эталонного 1913 года (1.94 рубля за один доллар или же 9,46 за фунт), но вера в скорое падение большевиков поддерживала спрос на банкноты старого режима.

Даже в разгар сталинского террора середины 1930-х геологи, заключенные и конвойные сталкивались в диких углах Якутии и Колымы у местных аборигенов с отказом принимать советские банкноты и верой в николаевские рубли, как в «настоящие» деньги. Вот тебе и тоталитарное государство, которое не может обеспечить нормальную работу денежной системы в каторжном и подневольном крае.

Впрочем, не всегда государство и пытается это сделать. Все мы помним, как в начале девяностых последовательно пропало доверие к советскому (деревянному), а потом и к российскому рублю. В ходу были доллары. Интересно, если глубокие потрясения случатся в наши дни, откуда будет импортировано доверие: из за океана, как в прошлый раз, или через высокие берега Амура?